Высокомерие

высокомерие2

Высокомерие во многом близко  к самоуверенности. Это следующий шаг в том же направлении. Если изначально начинающий автор боялся (как и мы все) пережить неудачу, столкнуться с критикой и спрятал этот страх за бравадой, что привело его к отрицанию правил и делению искусства на правильное и неправильное. Понятно, что в «правильную» часть попадал он и еще несколько избранных (зависнуть в полной пустоте не может даже очень самоуверенный человек, все равно необходима хоть какая-то массовка, подтверждающая его гениальность), а в «неправильную» – все остальные. Но основной акцент там делался, все же, на гениальности и оригинальности, и отказ от учебы и внимания к читателю аргументировался нежеланием потерять свою самобытность и инородность. Кому, как не нам, авторам, согласиться с этой позицией, в конце концов, ведь это мы постоянно отстаиваем свою индивидуальность перед лицом мира. Возможно, высказывают они ее иногда излишне резко и… самоуверенно, да, но на то она и самоуверенность, чтоб самоуверенной выглядеть. Со стороны она всегда не слишком приятна. Как заметил однажды Бульвер-Литтон, мало в мире пороков, которые людям так же сложно простить, как намек на чью-либо удовлетворенность собой.

Высокомерие же движется дальше. Оно начинается там, где остановилась самоуверенность («мой читатель поймет меня, а другие мне не нужны»). Если для самоуверенности это вывод, предпоследний шаг перед отказом писать, то высокомерие начинает с того, что «я так вижу» и «это авторская позиция». Учиться не надо не потому, что это может разрушить мой талант, а потому что  – Это не нужно. Мне. Все. Точка.

И обычно читателям это не нравится. Как в том анекдоте: «А вам бы понравилось играть с истериком, который сбрасывает фигуры со стола, как только начинает проигрывать? Вот и ему нет». Читатели чувствуют, когда их не уважают. Это проскальзывает за текстом, просматривается в словах, в характеристиках персонажей, в небрежности исполнения, в невнимательности к потребностям читателей. Они могут простить это тут или там, но рано или поздно их терпение иссякнет, и они отвернутся. Чем, опять же, подтвердят первичную посылку автора: «Они меня недостойны».  За чем последует эскалация недоверия.

Здесь надо правильно понимать расстановку сил: кто из нас создает спрос и кто – предложение. Мы, авторы, живы лишь любовью и вниманием наших читателей. Это мы нуждаемся в них, а не они в нас. Да, конечно, и они в нас тоже, но мы в них сильнее. Не будет меня – они уйдут к другому. Не будет их – и зачем тогда я?Слайд7Высокомерие

Автор, впадающий в высокомерное самолюбование собой в литературе, ставит все с ног на голову. Он считает, почему-то, что читатель ему должен. Читатель должен быть таким умным и грамотным, чтоб понять его талантливый (не всегда) и путаный текст. Он должен быть настолько ручным, чтоб сносить щелчки по своему самолюбию, откровенные или скрытые ухмылки автора, его плохой характер, настроение и тысячи проблем, которые автор испытал в своей жизни. Но нет, – это никогда не работает в дружбе, это плохо выносится в браке, т.е. там, где между людьми уже есть отношения и обязательства, и, тем более, это не будет работать в литературе. Если можно провести такую аналогию: мы, авторы, – это влюбленные, жаждущие внимания своих любимых – публики. Аудитория не жената на нас. Хотя мы и можем считать себя женатыми на ней. Но публика – как ветреная красавица, как откровенный плейбой – она тут только, пока ей хорошо с нами.

Вы умны, гениальны, и у вас есть стотыщпятьсот теорий о том, как спасти мир? На здоровье. Но все это вы скормите публике, – только если она будет с вами счастлива.

Поделитесь с друзьями:

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Написать ответ